[Teтянка]

Удавка женской верности.
Олесь Бузина
Много лет назад я впервые открыл дверь своего дома девочке, интересовавшей меня не только как одноклассница. Девочка внимательно осмотрела стены в резном дереве из коллекции отца и спросила: «Ты ценишь в женщинах верность?» В тот момент я больше всего ценил в женщинах ноги и мечтал наконец-то добраться до них руками. Но со свойственной мне иногда вежливостью согласился, что верность — тоже неплохая вещь.
Правда, когда девочка добавила: «Я могу быть ОЧЕНЬ верной!», напирая на слово «очень», мне послышалась скрытая угроза. Да-да! Я даже скажу, что это напомнило, — змеиный шорох самурайской сабли, вынимаемой из ножен! И хотя считается, что мужчины просто помешаны на оружии, я поежился.
Что значат наши забытые в дальних ящиках столов газовые револьверы по сравнению с блестяще оснащенной психологическим оружием женщиной, нависающей над тобой, как штурмовик на бреющем полете? К тому же женщина со своим арсеналом не расстается никогда. И это не какие-нибудь невинные «Макаровы», а коварство, хитрость и изысканно-демонстративная беспомощность!
Но на самом опасном месте в дамском оружейном шкафчике — удавка верности. Тот, кто хоть раз испытал на себе воздействие этого страшного приспособления, всегда будет реф-лекторно потирать шею при встрече с очередной прекрасной незнакомкой — может, пройти мимо? Оно бы и лучше. Здоровее будет. Ибо мо-
раль в нашем обществе — прерогатива женщин. А нам остается либо ее нарушать, либо позорно приспосабливаться, всегда помня мамино: «Нельзя!»
Задумывались ли вы, почему именно женщи­ны требуют верности? А ведь отгадка проста! По той же причине, по которой установлены огра­ничения скорости на дорогах. Чтобы тихоходным малолитражкам (дамам) не пострадать от спор­тивных скоростных красавцев, уносящих за го­ризонт свои страстные обтекаемые тела в наде­жде сломать голову себе или очередной сексуальной жертве. Женщин не устраивает наша непоседливость и, следовательно, невер­ность, ибо сами они отчаянно неповоротливы, а значит по-черепашьи верны.
Я бы далее сказал — преступно неповоротли­вы, если бы не знал слишком хорошо законы природы, мирящие меня с этим запрограммиро­ванным свыше уродством.
Ведь смысл мужчины — в беспорядочном порханьи с цветка на цветок. «Рыцарь опы­ления» готов вечно пожирать пространство, рас­трачивая силы на все новые поля. Кто скажет, какой из его ценных генов окажется нужен не­предсказуемому будущему? Вот он и старается.
У женщины задача — сохранить жизнь кон­кретному попавшему в нее гену, который для нее лучше остальных только потому, что уже «свой». Они вообще все очень быстро начинают считать своим. Стоит только понаблюдать, с ка­ким энтузиазмом тараканов-старожилов они пе­ребирают лапками у тебя на кухне, попав туда впервые, или планируют твою жизнь до самой смерти всего лишь на сто двадцать третьей встрече.
Бесполезно спорить с барышней, решившей использовать свой самый «верный» (простите за каламбур) аргумент.
— Давай расстанемся, — говоришь ты.
— Но я же тебе верна!
— Меня тянет на сторону.
— Верна!
— Я уже был на стороне!
— Я...
И тут ты находишься: ,
— Абсолютно верна?
— Абсолютно!
— А тому парню, которого ты ради меня бросила? Вот видишь — абсолют недостижим. Так что я не полностью подлец, а ты совсем не святая.
И хотя все женщины постоянно убеждают в своей верности — все это миф, чтобы держать нас на коротком поводке. С кем-то же мы им изменяем?Конечно, некоторые делают это с мужчинами. Но таких мало. Не более пяти процентов по самым оптимистическим подсчетам. А все мы, остальные мужики, тем или иным способом изменяем с женщинами, причем обладающими обычно репутациями образцовых жен!Общества, не превратившие женскую верность в культ, живут в атмосфере первобытного счастья. Французы, бразильцы, итальянцы хмелеют от любви, а не от второй поллитровки. У поляков вообще неизвестно, какой национальный напиток — то ли наша водка, то ли немецкое пиво. Зато все держат их за отчаянных бабни-
ков, приходящих в щенячий восторг от каждой; юбки. И только закомплексованные ирландцы, так похожие на нас, известны тупым сидением в пабах, а не лежанием на бабах.
В своей жизни я лишь однажды наблюдал массовую мужскую акцию в поддержку женской верности. Это была толпа у пивного ларька. Измученные лица жертв дамских иллюзий, обесформленные их развращающей властью, вдохновенно тянулись к желтой пузатой бочке. Вялые губы причмокивали, словно от жажды невозможных поцелуев.
Уж лучше бы они стояли в очереди в публичный дом!
Ведь если женщины хотят покончить с мужским алкоголизмом, они должны навсегда расстаться с тем, что называется моралью, открыв перед нами невиданный мир развратных удовольствий.

[Сонячна]

Жостко!!! Але, по великому рахунку, так і є...

[Львів'янка]

Кльова статейка! Потішила правдивість:

"У женщины задача — сохранить жизнь кон­кретному попавшему в нее гену, который для нее лучше остальных только потому, что уже «свой». Они вообще все очень быстро начинают считать своим. Стоит только понаблюдать, с ка­ким энтузиазмом тараканов-старожилов они пе­ребирают лапками у тебя на кухне, попав туда впервые, или планируют твою жизнь до самой смерти всего лишь на сто двадцать третьей встрече."

а особливо:

"С кем-то же мы им изменяем?Конечно, некоторые делают это с мужчинами. Но таких мало. Не более пяти процентов по самым оптимистическим подсчетам. А все мы, остальные мужики, тем или иным способом изменяем с женщинами, причем обладающими обычно репутациями образцовых жен!"

[Time Out]

Задумывались ли вы, почему именно женщи­ны требуют верности?

Цікаво, хто скоріше пробачить зраду - жінка чи чоловік? Більшість жінок поплачуть у подушку, і підуть готувати невірному чоловікові сніданок, будуть прислужувати за столом, у ліжку, аби він тільки знову не побіг наліво. Особливо, коли за плечами років 10-20-30 подружнього життя. Чи можлива така реакція у чоловіків? Навряд. Тим більше всім відоме ставлення суспідльства до чоловічих і жіночих зрад. І чоловікам наше суспільство таки дозволяє набагато більше.

Чтобы тихоходным малолитражкам (дамам) не пострадать от спор­тивных скоростных красавцев, уносящих за го­ризонт свои страстные обтекаемые тела в наде­жде сломать голову себе или очередной сексуальной жертве.

Дуже чоловічий страх перед жіночою зрадою. А чи не буде їй краще з іншим чоловіком, ніж зі мною? Чи не покине вона мене заради його?

И хотя все женщины постоянно убеждают в своей верности — все это миф, чтобы держать нас на коротком поводке. С кем-то же мы им изменяем?Конечно, некоторые делают это с мужчинами.

Ця фраза чи не повністю перекреслює написане вище.

[Teтянка]

УВОЛЬНИТЕЛЬНАЯ ДЛЯ КУХОННОГО СОЛДАТА
Коты и женщины — два вида существ, ждущих март с особым нетерпением сердца. Параллель между ними не надуманна. И те, и другие ведут полную забот и тревог жизнь мелких хищников, приспособившихся перебиваться остатками с барского стола. И те, и другие вновь и вновь возвращаются к опостылевшему очагу.
Первым, пожалуй, даже легче. Господь наделил их неизносимой шубой и желанием ловить мышей. Женщинам не досталось ни того, ни другого. Да и какой самый затравленный кот с орденом невезения в виде консервной банки на хвосте способен представить изощренные психологические пытки, которые круглые сутки изобретают для «красных шапочек» неутомимые донжуаны в смокингах поверх волчьих шкур?
Но в марте коты и дамы оживают. На пороге брачный период и Международный женский день. Мелких хищников будут любить и задабривать подарками.
Юмористические журналы моего детства обожали эту вечную тему комедии человеческого бытия. Накануне 8 Марта их страницы пестрели неизменными карикатурами на мужей, пытающихся приготовить женам праздничный завтрак или вручающих им по ошибке презент, предназначенный для любовницы. (Обычно это было мини-платье размером с перчатку, которое пыталась натянуть на себя супруга с пропорциями оперного театра.)
Созерцание этих картинок повергало в ужас совсем юного тогда автора этих строк, подталкивая его к единственно правильному выводу — отменить 8 Марта раз и навсегда как день мужского позора. Но сегодня я не столь радикален.
Подвергая особей слабого пола беспристрастному анализу, давайте, в конце концов, с той же мерой научной объективности вгрыземся и в
себя.
Несмотря на пробудившееся кое-где женское самосознание, мы по-прежнему остаемся некоронованными владыками мировых вершин. В наших руках нити политических интриг и русла финансовых потоков. Как в старые добрые времена, мы можем позволить себе любую дурь и, плюнув на все, отправиться на сафари в Африку или (на худой конец) за пивом, легкомысленно позабыв о бизнесе или неполученной за полгода зарплате. Нам можно все.
Женщина же обречена вечно заботиться о завтрашнем дне. И если мужчина, по крайней мере, способен объяснить, почему он женится («чтобы было кому готовить обед и убирать в берлоге»), то женщина вообще не может ничего сказать в свое оправдание. Согласитесь, трудно поверить, что она по доброй воле так стремится стать живым придатком к стиральной машине или с затравленным видом метаться пулей по продуктовому рынку в поисках творожка для любимого.
Так почему бы нам не дать этой заложнице собственного альтруизма увольнительную записку от себя самой? Ну, хотя бы разок в году? Наш кухонный солдат заслужил ее по праву! Как мотылек, он верно летел на испепеляющий блеск наших глаз. Как ангел, врачевал наши раны.
Так пусть теперь поваляется лишний часок-в постели, бездельник! А мы влезем в его нежную шкурку, слабо приспособленную к тяготам походной жизни, даже по сравнению с кошачьей, и осторожно подойдем к плите. Вспомним, как она зажигается. Вскипятим чайник. Приготовим праздничный завтрак. Точнее — то, что так назовем. Например, питательную сосиску (кошки это любят!) с гарниром из «быстрой» вермишели. Или разогретую в микроволновке пиццу из супермаркета. Порадуемся собственным кулинарным талантам. Умилимся себе. И отнесем ей прямо в постель.
Она требует еще и цветов? Так купите ей их, в конце концов! Пойдите даже на преступление, если нет другого выхода. Ограбьте цветочный киоск. Накосите роз в оранжерее, предварительно распугав сторожей. Пусть убедится, что вы ее любите. Что ее тоска не от дефицита вашего внимания, а от ее собственной тоскливой внутренней сущности.

[Сонячна]

Цитата

И если мужчина, по крайней мере, способен объяснить, почему он женится («чтобы было кому готовить обед и убирать в берлоге»), то женщина вообще не может ничего сказать в свое оправдание. Согласитесь, трудно поверить, что она по доброй воле так стремится стать живым придатком к стиральной машине или с затравленным видом метаться пулей по продуктовому рынку в поисках творожка для любимого.

У жінок ще краща відмазка на всі віки і народи - ЛЮБОВ! І заради неї самої не одна панночка погоджується стати отим живим придатком... і навіть, часом, ловить від цього кайф.

[Teтянка]

СЕКСУАЛЬНОСТЬ НЕПОРОЧНЫХ ДЕВ
Сексуальная свобода объявлена давно и решительно. Но, в отличие от Бразилии, у нас ею никто не пользуется. Отечественные проститутки выглядят, как разжалованные ангелы, не оставившие надежду вернуться в рай даже с окружной дороги. У стриптизерш — глаза курсисток, сбившихся с праведного пути. Групповой секс по-прежнему путают с очередью.
На самом деле, среднестатистическую отечественную самочку пирожок с повидлом интересует больше, чем встреча с живым Казановой. От пирожка в крайнем случае разболится живот. А сексгигант вместе с охапкой цветов несет еще и букет гипотетических проблем — от душевных до физических. Поэтому «Кама-Сутре» местная порода женщин предпочитает «Книгу о вкусной и здоровой пище» — истинный бестселлер наших широт.
У жаждущих секса оговорок нет. Зулуска не вымогает у своего зулуса комнату в пятизвездочном отеле и ортопедический матрас под зад, а погрязает в разврате прямо в саванне, не обращая внимания на проносящихся мимо скорпионов и гиен. Латиноамериканки не достают мачо наглыми требованиями «щоб усе було прылично». Каждая из них готова отдаться прямо во время танго. Таков национальный темперамент. У нас естественный отбор погнали в другую сторону. Опередившую век шевченковскую Катерину изверг-отец выгнал из дому. Последствия исторического преступления сказываются до сих пор — мини-юбки наших городских красавиц, как и в первобытные времена, стянуты поясом верности их сельских прабабушек.
Иностранцы, попадающие сюда, поначалу воображают, что оказались в стране сбывающихся эротических грез — по манере одеваться наших бизнес-вумен действительно можно спутать с их шоу-герлз. Увы, манера раздеваться у них радикально противоположная. Крещатик днем смотрится развратнее, чем гамбургский квартал красных фонарей в полночь. Но только потому, что он оккупирован секспровокаторшами. В действительности голые пупки и высотные каблуки хотят не неутомимого орангутанга в людском обличье, а стандартного мужа, заранее готового преданно шевелить плавниками в то время, когда они будут зудеть у него над ухом. Секс в браке называется «супружеский долг». Я еще не видел существ, которые бы платили долги с удовольствием.
Желание женщины спугнуть еще проще, чем боевой порыв дезертира. Оба способны наступать только назад. «Не так» посмотрели, «не то» сказали, и африканской страсти как не бывало — улитка спряталась в панцирь и не шевелит рожками. Она обиделась. Ее тонкую натуру не оценили. Зато когда такие оригиналки дают себе волю — жди беды.
Принцип: или нельзя ничего, или, если можно, то чтоб до безобразия — по-прежнему актуален в наших пампасах. Записные скромницы освобождаются от химеры совести проверенным способом — перекладывая ответственность на противоположный пол. Один из моих знакомых — тренер по культуризму, человек без моральных принципов и инстинкта самосохранения—спешно ретировался, выслушав сексфантазию любимой, которую он должен был воплотить. Для достижения интимного счастья девушка требовала, чтобы, изображая насильника, он ворвался в ее квартиру, предварительно взломав дверь. При этом она должна была звать на помощь и звонить в милицию. Без последнего условия почитательница маркиза де Сада обойтись никак не могла — не получала оргазма.
Практичные древние греки давно заметили, что женщины делятся на два сексуальных типа — очень горячий и очень холодный. (Промежуточный «умеренно теплый» не обнаружен до сих пор.) Очень холодных брали в жены. Очень горячих определяли в гетеры во имя гражданского спокойствия. Сортировку производили просто, но с неподражаемой точностью. В период сексуального созревания подростков обоих полов помещали в нечто вроде интерната, предоставив им полную свободу самовыражения. Несмотря на вседозволенность, девственность теряла только каждая двадцатая. Именно этим пяти процентам и предназначалась роль античных «гейш», сочетавших высокий профессионализм в любострастии с любовью к пению и пляске.
Гетер содержали на паях за счет добровольных пожертвований. О пропитании жен каждый заботился индивидуально. Зато чужаку, посягнувшему на эту частную собственность, полагалась смертная казнь.
Система действовала бы до сих пор, если бы не общее для всех типов женщин желание выскочить замуж. Потенциальная гетера Елена,скрыв свои подлинные порочные наклонности, затащила в загс спартанского царя Менелая, а потом сбежала с проходимцем Парисом. Вспыхнула десятилетняя Троянская война. Погибла целая цивилизация.
Последствия воцарившегося хаоса приходится расхлебывать до сих пор, выискивая среди глыб сексуального льда горячие «пещерки», готовые вместить неистовость наших желаний.
Ввиду вышесказанного, задача эта столь трудна, что вполне может стать смыслом жизни.
И только если вдруг какая-нибудь смелая особь отважится первой ошеломить меня каскадом неприличных предложений, я изменю свое мнение о женской природе и, почтительно отдав нахалке честь, прикажу прицепить ее распутные кружевные трусики на флагшток моей яхты. Вместо вымпела. Чтобы плыть в сексреволюцию дальше.